Фридрих Барбаросса, сколько бы ни идеализировали его в немецкой историографии, был солдафоном и неумным политиком. Фактически он поставил наших горожан перед выбором: умереть безропотно или сражаться до последнего. И они выбрали битву. А он, ничего не поняв, страшно довольный собой, ушел из Италии.

Едва он ушел, в Милане вспыхнуло восстание против подеста. При этом миланцы погорячились — мы, итальянцы, народ темпераментный — и наместника просто выкинули из окна. После этого жителям Милана уже совсем ничего не оставалось, как сражаться. Они обратились к городам с предложением объединиться и дать бой императору, чтобы тот отменил все свои условия. Но… ни один город не поддержал Милан! Два фактора сыграли роль в принятии этого трагического решения: первый — страх, и второй — все города были экономическими конкурентами. «Не будет Милана, и хорошо», — подумали другие. Но Барбаросса показал им, что такое «хорошо». Он вернулся в 1160 году и осадил Милан с большим войском, потому что взять штурмом город-крепость было невозможно. Миланцы держались героически. Поначалу у них были запасы пищи и воды. Но осада длилась два года. Тайными тропами миланцы связывались с соседними городами и умоляли прийти на помощь, но никто на помощь не шел. Через два года Милан сдался. Расправа была высшим проявлением тупости мышления Барбароссы. Он не принял просто капитуляцию. Он учинил чудовищную резню. Все уцелевшие горожане прошли под ярмом по римскому обычаю как покоренные, то есть были обращены в крепостных. А город Милан Барбаросса приказал снести. И город разобрали, включая церкви Божьи, пунктуально и терпеливо, по камешку. Милана не стало; а на том месте, где была центральная площадь, Барбаросса приказал провести борозду плугом и засыпать ее солью. Так поступили римляне, как известно, после победы над Карфагеном. Ясно, кем он себя ощущал, — римским императором.